Radio
05/01/2007

Об экономической политике президента Ельцина.

На прошлой неделе умер Борис Ельцин, первый в истории России избранный президент. В связи с этим было написано много некрологов – от относительно коротких в России до длинных и детальных на страницах New York Times. Ельцин был в первую очередь политиком, но во время его президенства экономика России фундаментально изменилась. Наша передача – о финансах и инвестициях, и я решил, что было бы интересно обсудить экономические результаты деятельности президента Ельцина.

Ельцин привел с собой команду молодых экономистов во главе с Егором Гайдаром. В отличие от большинства экономистов, обученных в советских вузах, Гайдар был сторонником рыночной экономики. В то время в России представления о том, как функционирует рыночная экономика, были довольно туманными. Я помню частную встречу в конце 1992-го года одного из ведущих экономистов, академика, руководителя одного из экономических институтов Академии наук Олега Богомолова, с группой экономистов из University of Chicago. Академик пожаловался, что цены на некоторые продукты подлетели чрезвычайно высоко, и что надо бы прекратить спекуляцию. Тогдашний декан Business School, John Gould, попробовал было возразить, что высокие цены информативны, они свидетельствуют о нехватке опеределенных продуктов, и что именно в эти области и нужно вкладывать деньги. Академик был непоколебим в своем убеждении, что вся проблема – в спекулянтах. Таково было состояние российской экономической мысли в тот момент. На этом фоне группа Гайдара, воспитанная на книгах Hayek’a и Friedman’а, просто блистала (по крайней мере в глазах западных экономистов) и в любом случае была значительно лучше подготовлена к попытке реформировать российскую экономику.

Гайдар был убежден – и убедил в этом Ельцина, – что России необходима «шоковая терапия». Такого же мнения придерживались и многие (хоть и не все) западные экономисты. Все это, разумеется, было теорией: опыта перевода плановой экономики в рыночную в таких масштабах ни у кого не было. В 1989 году в Польше Лешек Бальцерович разработал и осуществил свой план, и он сработал: к 1992 году экономика Польши восстановилась и продолжала рости. Но Польша была менее централизована, чем Советский Союз, там еще жили люди, которые помнили, как работает рыночная экономика, и военизирована польская экономика была в меньшей степени.

Что такое «шоковая терапия»? «Шоковая терапия» - это попытка быстро перевести экономику из нерыночного, планового состояния в рыночное, или максимально приближенное к рыночному. Основными шагами являются: либерализация цен, прекращение субсидий и стабилизация бюджетного дефицита. О том, отработала ли шоковая терапия в России, экономисты и политики будут спорить еще долго. Многие критики цитируют падение валового национального продукта, по официальной статистике – почти на 40% с 1989 по 1995 годы, которое произошло в результате введения политики «шоковой терапии», как доказательство того, что «шоковая терапия» экономике только повредила. Мне кажется, что все было совсем не так просто.

Экономика СССР в 1991 году уже была в катастрофическом положении, в положении значительно худшем, чем на то указывала официальная статистика. Все помнят пустые полки магазинов. Но это было внешним проявлением, а развал экономики шел по многим фронтам. В 1991-м году, еще до введения реформ, валовой национальный продукт упал на 6% за год (упал он и в 1990-м). Профессор Andеrs Aslund изучал экономики переходного периода и высказал следующие соображения по поводу того, как отреагировала экономика Росси на проведенные реформы. Во-первых, в Советские времена все предприятия приписывали выработку (Aslund считает, что приписки составляли примерно 5% от ВНП), тогда как в пост-советские времена все стали занижать результаты, чтобы не платить налоги. Во-вторых, ВНП Советского Союза во многом состоял из предметов, реальная цена которых была ничтожно мала (как кто-то сказал, производство занималось Value Detraction, изъятием стоимости, а не Value Creation, созданием стоимости): например, из превосходной рыбы, которую можно было бы продать на мировом рынке за приличные деньги, делались несъедобные консервы. В пост-советские времена эта часть производства очень быстро исчезла, унеся с собой от 10% до 20% экономики. Примерно то же, по мнению Aslund'а проиходило с торговлей между странами СЭВа. Единственными предметами, имеющими настояшую стоимость, были природные ресурсы: нефть, газ, лес, руда, т.е. вещи, имевшие реальную рыночная стоимость. Большая часть всей остальной торговли была субсидирована этими ресурсами. В пост-советском пространстве эта торговля тоже исчезла. И, разумеется, большая часть Совесткой экономики работала на раздутый военный сектор, который тоже естественным образом сократился. Кроме того, т.н. «черный» и «серый» рынки, не попадавшие в официальнуя статистику, в значительной степени компенсировали падение официальной экономики. Так что разница между ВНП «до шока» и «после шока» совсем не такая большая, как могло бы показаться. По мнению Aslund'а, экономика сократилась не на 40%, а на 6%. Интересно, что в трудное время начала 90'х годов в России практичеси не было социальных волнений. Это в какой-то степени подтверждает, что, несмотря на все трудности, экономика неким образом функционировала. Медленные реформы, проведенные в Румынии и Украине, привели к значительно худшим результатам. Быстрые реформы Польши, Чехии и стран Прибалтики – к намного лучшим.

В теории, реформы должны были быстро привести Россию к рыночной экономике. На практике же их исполнение было только частичным. Причин на это было много. В отличие от Ельцина, большинство членов Верховного Совета России вовсе не были убеждены в том, что реформы нужны. Центральный банк России тоже вел политику, которая шла в перекор идеям Гайдара. Цены были либерализованы в начале января 1992 года, что привело к инфляции и обесцениванию сбережений, но также к тому, что в магазинах появились товары. Однако с двумя другими ключевыми направлениями -- прекращением субсидий государственным предприятиям и со стабилизацией бюджетного дефицита -- дело обстояло хуже. Смысл прекращения субсидий заключался в том, чтобы заставить руководителей предприятий (даже еще не приватизированных) прекратить выпуск никому не нужной продукции и перестроится на то, что нужно рынку. Однако директора, которые, в большинстве своем были руководителями многие годы, еще при советской власти, сопротивлялись идее того, что им нужно перестроиться – и, главное, сократиться: как вы, наверное, помните, в советских учреждениях работала масса народа, которая часто ничего продуктивного не делала. Они продолжали выпуск товара, который не мог быть продан, никому не был нужен. А поддерживали предприятия они следующими способами: не выплачивя поставщикам (т.е. как бы беря у них деньги в долг), не выплачивая зарплату, налоги, и с помощью субсидий, которые они в результате все-равно получали через Центральный банк. Интересно, просто для сравнения: в США, не выплатить зарплату нельзя. Предприятие, которое не выплачивает зарплату, оказывается в банкротстве, в результате которого судья может отстранить менеджеров от руководства компанией и назначить новых. Ничего похожего в России, к сожаления, не происходило: в начале 90-х там и закона о банкротстве не было. Верховный Совет, большинство в котором составляли люди, полагающие, что главное, это сохранить индустриальный и военный потенциал страны, препятствовали проведению реформ. России-то нужно было сокращать индустриальный сектор (и увеличивать сектор обслуживания), но это происходило чрезвычайно медленно. Из-за субсидий продолжал расти бюджетный дефицит. Сопротивление Верховного Совета было таким сильным, что к конце 1992 года реформы практически прекратились, Гайдара в правительстве не было, а премьер-министром оказался газпромовец Черномырдин.

Одним из самых фундаментальных аспектов рефромирования российской экономики и превращения ее в рыночную была приватизация. Занимался приватизацией глубоко нелюбимый народом Чубайс. Но первые годы приватизация шла вполне успешно. До конца 1993-го года большинство мелких предприятий и примерно 1/3 средних и крупных перешли в частные руки. Большая часть предприятий была куплена на ваучеры, которые были выданы каждому гражданину России. К концу 1994-го года ваучерная часть приватизации завершилась. Предполагалось, что оставшиеся предприятия будут проданы за наличные. То, что оставалось, было самым ценным во всей экономике: нефтяные, алюминиевые компании, сталелитейные комбинаты, компании типа Норильск Никель, т.е. те, которые могли напрямую экспортировать свою продукция и получать за нее валюту. Вся остальная российская экономика была (и в большой степени продолжает быть) неконкурентноспособной. До приватизации, руководители этих предприятий с помощью банков организовывали дочерние предприятия, которые занимались т.н. трансфертными покупками (т.е. покупками по номинальной цене) и последующим экспортом, выручка от которого шла руководству предприятий и работающим с ними банкам. Приватизация должна была это остановить. К сожалению, этого не произошло.

Мы наверное никогда не узнаем, почему Ельцин решил (или разрешил) провести приватизацию, в процессе которой гиганские экспортеры, продающие природные ресурсы на миллиарды долларов в год, оказались в руках нескольких десятков индивидуумов. Может быть он искренне считал, что даже это будет лучше, чем неэффективность госудрственного владения. Или же он надеялся на политическую поддержку т.н. «олигархов»-миллиардеров в борьбе с коммунистами в преддверии выборов 1996-го года. Как бы то ни было, коррумпированная практика продажи акций за банковские заемы с последующими – полностью фальсифицированными – аукционами привела к появлению беспрецедентной в истории группы миллиардеров. Эти люди в отличие, например, от миллиардеров американских, не создали свое богатство – как Carnegie, Mellon, Rokefeller в прошлом или Bill Gates, Steve Jobs, Warren Buffet сейчас. Нет, они стали миллиардерами потому, что государство отдало им многомиллардные, самые продуктивные, конкурентноспособные активы. Многие из этих миллиардеров стали отличными менеджерами – Ходорковский, например – но принципиально дела это не меняет.

Можно ли было провести крупную приватизция по-другому? Конечно же. Например, в Чехии, акции предприятий были переданы в фонды, похожие на наши Mutual Funds, которые в свою очередь принадлежали почти всему населению Чехии. Менеджеры же предприятий, как и менеджеры больших компаний в западных странах, получали зарплату и опционы, которые поднимались в цене, если предприятие успешно развивалось.

Ельцин был неудачлив в одном отношении: во время его президентства цена на нефть была чрезвычайно низкой. Ее можно посчитать: была она равна $25 в сегодняшних ценах. Для сравнения – при Путине, с января 2000-го года по сегодняшний день, средняя цена нефти была равна примерно $44 долларам (сейчас он, разумеется, выше). Совершенно очевидно, что будь цена на нефть при Ельцине почти в два раза выше, экономических проблем у России было бы меньше: за время его правления Россия получила бы на $400 миллиардов больше.

Ельцин, будучи президентом, был ответственен за многие экономические решения, как хорошие, так и плохие. То, что экономика России сейчас развивается – в этом его заслуга, и заслуга команды Гайдара. В том, что экономика России коррумпирована, в большой степени виноват и он. Но если попытаться посмотреть в перспективе на то, что произошло с конца 1991-го по конец 1999-го – это экономическая революция. Сравнить разваливающуюся, загнивающую экономику Советского Союза образца 1991-го года и полурыночную, полугосударственную, малоэффективную, полную монополий, но по крайней мере имеющую бущее экономику конца 99-го года невозможно. Ельцина сейчас в России не любят. Но мне кажется, пройдет время и отношение к нему изменится. При всех своих недостатках он сделал великое дело.

Передачу вел Сергей Закс. Благодарю вас за внимание и до следующей встречи.

©2006-2008 Zaks Investment Advisory Service, LLC. All rights reserved.